Фриш Бертолье: кто платит, когда эксплуататор исчез
17 января 2025 года Апелляционный административный суд Парижа обязал собственников участка в департаменте Сена‑Сен‑Дени выплатить административный штраф в размере 10 000 евро и внести депонирование более чем на 55 000 евро — сумму работ по обеспечению безопасности, которые они не провели. Об этом сообщал Club Montreuil, освещавший решение. Предприятие, эксплуатировавшее завод Бертолье, перестало существовать в декабре 2017 года.
Вся суть дела в одной фразе — и именно поэтому оно выходит далеко за пределы улицы Этьен‑Марсель на границе между Баньоле и Монтрёем. Когда объект, включённый в реестр предприятий, подлежащих охране окружающей среды, закрывается, эксплуататор ликвидирован, а бочки остаются на месте, встает очень конкретный вопрос: кто оплатит счёт? Административная юстиция ответила на него дважды по этому участку — в 2023 и в 2025 годах. Ответ не порадует собственников земли.
Каждая публикация о Бертолье рассказывает об отдельном эпизоде: решение, пресс‑релиз, репортаж. Ни одна не складывает эпизоды в хронологию. Я сделал это здесь, потому что именно хронология делает юридический механизм понятным.
Двадцать лет обработки поверхности, затем никого
На этом участке располагался объект, включённый в реестр предприятий, подлежащих контролю в целях охраны окружающей среды, специализировавшийся на обработке поверхности металлических деталей. Профессия, требующая использования химических ванн и порождающая отходы. По данным actu.fr, первый эксплуатант, имя которого источник не называет, работал на площадке до 1996 года. С 2005 года деятельность возобновила компания A.M.M. Industrie.
Дальнейшее развитие событий банально — и в этом проблема. Компания была помещена в процедуру судебной ликвидации в 2015 году. В декабре 2017 года окружной суд Бобиньи вынес решение о ликвидации по причине недостаточности активов. Перевод: больше нечего изъять.
Остаются отходы. По данным того же actu.fr, это были бочки, кубитейнеры и канистры с химическими веществами, накопленные без регулярной утилизации. Издание One Planète называет цифру в 99 тонн. Я не беру её за официальную: у неё только один источник, а единственной сверкой, доступной в открытых источниках, является заголовок газеты Le Parisien, где говорится о близких к ста тоннам отходов, часть из которых токсична. Порядок величин совпадает. Точного числа нет.
На участке уже располагался объект, подпадающий под режим ICPE, имя эксплуатанта в источниках не уточняется
A.M.M. Industrie эксплуатировала объект ICPE по обработке металлических деталей.
Судебная ликвидация компании. Ликвидация, объявленная окружным судом Бобиньи по причине недостаточности активов.
Предписывающий префектурный акт в отношении собственников участка. Совет государства подтвердил законность акта и признал собственников лицами, держащими отходы. Апелляционный административный суд Парижа назначил штраф 10 000 евро и депонирование свыше 55 000 евро.
О дате предписания префекта стоит сказать осторожно. Пресс‑релиз мэрии Монтрёя от 21 апреля 2023 года, который цитировали Recyclage‑Récupération.fr и Espace Datapresse, говорит об августе 2019 года, в то время как статья actu.fr указывает на июнь 2019 года. У меня не было доступа к самому нормативному тексту, поэтому я пишу «лето 2019 года» и оставляю обе версии читателю, вместо того чтобы спорить о месяце по документу, который я не читал.
Правовой тезис: собственник — держатель отходов
Решение от 23 марта 2023 года — ключ ко всему делу. Совет государства признал законным префектурное предписание и постановил, что собственник земли может рассматриваться как держатель отходов и, следовательно, нести ответственность за их утилизацию. Ответственность не ограничивается лишь последним эксплуатантом. Ответственен собственник.
Две согласующиеся источника это документируют, в том числе пресс‑релиз администрации Монтрёя от 21 апреля 2023 года, где приветствовали решение как подкрепление действий государства и коммуны.
Небольшое методологическое уточнение, потому что я чуть было не допустил ошибку. Я искал номер этого решения, чтобы прочесть его в оригинале. В результатах поиска циркулировал некий номер. Проверка в базе Совета государства показала, что он относится к совершенно другому спору — парижскому делу о складах городской логистики. Настоящий номер решения по делу Бертолье мне найти не удалось. Поэтому я ссылаюсь на дату и юрисдикцию, но не на номер. Если вы встретите статью с указанным номером, спросите, откуда у неё этот номер.
Практические последствия этого подхода выходят далеко за рамки одной фриши в Сена‑Сен‑Дени. Принцип «загрязнитель платит», как мы обычно его себе представляем, возлагает ответственность на того, кто произвёл загрязнение. Но в подавляющем большинстве дел о фришах этот субъект исчезает: компания ликвидирована, активы испарились. Если бы ответственность ограничивалась лишь им, счёт автоматически лег бы на общество, то есть на налогоплательщика.
Признав собственника держателем, юрисдикция смещает акцент на того, кто остаётся идентифицируемым и платёжеспособным: владельца земельного участка. Промышленный участок перестаёт быть просто активом и становится потенциальным пассивом, несущимся вместе с правом собственности. Проекты застройки на старых площадках и механизмы реабилитации третьими лицами читаются иначе с учётом этого принципа.
Январь 2025 года: решение приведено к исполнению, но это не последняя нота
Пять с половиной лет спустя после префектурного предписания Апелляционный административный суд Парижа приступил к исполнению. Назначен административный штраф в 10 000 евро и требование депонировать более 55 000 евро, соответствующих стоимости работ по обеспечению безопасности.
Термин «депонирование» здесь важен: это не штраф. Речь о замораживании суммы, равной стоимости предписанных работ: либо ответственный выполняет работы и получает средства обратно, либо администрация выполняет их за счёт депонированной суммы. Это один из классических инструментов санкций, применяемых к объектам ICPE, и он действует гораздо эффективнее, чем штраф, размер которого в данном случае остаётся скромным по отношению к поставленной задаче.
Эти 55 000 евро надо читать именно так: цена приведения в безопасное состояние, а не цена полной деполлюции. Разница между ними, вероятно, существенна. Я не нашёл глобальной оценки стоимости полного восстановления участка ни в префектуре, ни в профильных государственных агентствах. Эта цифра отсутствует в публичном пространстве, и её отсутствие много говорит о том, как продвигаются такие дела.
Есть аспект, о котором я не буду говорить, и считаю важным объяснить почему, а не молчать.
Жители рядом дают показания, и один из СМИ посвятил их ситуации передачу. В одной вторичной публикации упоминаются тяжёлые металлы, обнаруженные в крови жителей. Это единственный подобный источник. Нет ни названия лаборатории, ни числа обследованных, ни протокола, ни даты. Я искал исследования регионального агентства здоровья или Агентства общественного здравоохранения Франции по этому конкретному участку — таких публикаций я не обнаружил.
Этот пробел сам по себе — факт. На земле, по которой государство сочло нужным издать предписание, где суд дважды подтвердил принуждение, где годами хранились бочки с химикатами, не найдено ни одной публичной санитарной публикации по воздействию на жителей, доступной мне. Отсутствие цифр иногда рассказывает не меньше, чем опубликованные данные, и эта пустота напоминает мне те, с которыми я сталкивался при работе над проблемой мышьяка в сельскохозяйственных почвах или ртутного наследия старых золотых приисков: загрязнитель задокументирован, контакт человека — намного реже.
Я поэтому не пойду дальше. Приводить санитарные показатели без подтверждающих данных было бы вредно и служило бы тем, кто заинтересован в том, чтобы ситуация оставалась неясной.
Ещё два «слепых пятна» в том же духе. Точный перечень веществ, хранившихся на участке, опирается лишь на вторичный источник, без доступа к инспекционным отчётам или карте объекта. И реальное состояние участка в 2026 году — очищен, в работах или заморожен — мне неизвестно. Единственные публичные следы, которые я нашёл, — две заметки в Le Parisien, до которых у меня не было доступа: в июне 2022 года — участок под наблюдением; после приговора 2025 года — неопределённое будущее. Ничего более позднего и ничего, что сообщало бы о ходе работ.
Что этот кейс предвещает в других местах
Полезность дела не в его масштабе, а в его обычности. Обычная промышленная деятельность, эксплуататор, который исчезает без активов, отходы, которые остаются, коммуна, которая растёт рядом, префект, который выносит предписание, и более пяти лет процедур. Поменяйте названия — и получите сотни схожих ситуаций по всей стране, о большинстве из которых никогда не напишут статьи.
По данным One Planète, на участке или рядом с ним даже рассматривался проект строительства школы, прежде чем Агентство по экологическому переходу (названное этим источником) не рекомендовало против. Школа. На фрише обработки поверхности. Тот факт, что кто‑то мог такое рассматривать, лучше всяких комментариев иллюстрирует пробел памяти, который висит над нашим токсичным промышленным наследием и который проявляется каждый раз, когда чувствительные площадки оказываются рядом с жильём, как это бывает вокруг мусоросжигательного завода в Иври‑Пари 13‑й округ.
Остаётся вопрос, который решения 2023 и 2025 годов не решают. Собственник платит — да. Но что произойдёт в день, когда и у собственника не останется ничего?
Recyclage‑Récupération.fr, Pollution du site Berthollet : le Conseil d’État a tranché
Espace Datapresse, пресс‑релиз мэрии Монтрёя от 21 апреля 2023 года
Club Montreuil, владельцы бывшего завода химпродуктов вынуждены расплачиваться
actu.fr, в Монтрёе владельцы бывшего завода химпродуктов будут вынуждены расплачиваться
One Planète, крик боли пострадавших в 93‑м департаменте
Locacil : преследуемое, затем отклонённое обвинение в экоциде — что говорит текст.
Генеральный директор Locacil осуждён в первой инстанции в Страсбурге 2 сентября 2026 года, обвинение в экоциде отклонено: публикации СМИ и текст решения.
Fibre Excellence в Сен‑Годене: дело хлоратов.
Чрезвычайный указ от 9 января, ограничение воды в 32 коммунах до 20 января, завод остановлен с апреля: дело хлоратов в Сен‑Годене.
Синильная кислота у Toray: два объекта, два дела.
В Абидосе DREAL выдало предписание Toray в 2025 году за выбросы синильной кислоты; новое предписание последовало в июне 2026 года, сообщает ICI Béarn Bigorre.
